В гостях были

Грачев Василий Васильевич Художественный руководитель Пермской хоровой капеллы мальчиков

«Голос — второе лицо», — сказал как-то французский писатель Жерар Боэ. И действительно, глядя на успехи Пермской хоровой капеллы мальчиков, понимаешь, как глубоко и плодотворно воздействует пение на ребят. С магической легкостью музыкальные звуки организуют душу, создают эмоциональный настрой.

Ред. Что такое певческая капелла сегодня?

Василий Грачев (В. Г.) Во-первых, надо сказать, что мальчишеские капеллы — это явление уникальное. В наше время сохранять мальчишеские коллективы — школы, капеллы, студии — великое дело. А для Руси, я считаю, это важно вдвойне. Мужское пение — это наши истоки, наша певческая традиция.

Ред. Какая главная задача стоит перед Вами как художественным руководителем капеллы?

В. Г. Сохранить наработанное и идти вперед. Сначала у нас был общий хор, а сейчас есть отдельный концертный коллектив. Потому что нецелесообразно, когда более 100 человек занимается в одном хоре. Состав хоров постоянно меняется: мальчишки мигрируют из учебного хора в концертный, а затем и в юношескую группу.

Ред. Это связано, наверное, с возрастом?

В. Г. Да, в 12 лет происходит мутация, голос «ломается». И порой бывает очень обидно — репертуар выучен, состав хороший, а приходится все менять.

Ред. А как дети воспринимают этот процесс?

В. Г. По-разному. Для некоторых это трагедия: пел-пел, и вдруг не можешь. Но мы потихонечку успокаиваем, переводим в юношеский состав. И ребенок вновь обретает себя, чувствует силы… Главное, чтобы не пропадала любовь к пению.

Ред. А Вам не кажется, что народ, в целом, стал меньше петь?

В. Г. Пожалуй, да. Другое время, другие интересы. Народные традиции ушли, появились новые веяния. Пропала мода на домашнее музицирование… Боюсь, что и колыбельные песни сегодня мало кто поет.

Ред. Но это же ужасно! Какая-то «грусть нации» в этом видится.

В. Г. Но нам, Прикамью, в этом смысле повезло больше. Ведь у нас богатые хоровые традиции, еще начиная с Городцова. Практически в каждом вузе, училище, техникуме был певческий коллектив — хор ли, вокальный ансамбль. Сейчас все по-другому, к сожалению.

Ред. В Вашей работе дирижера — что самое главное?

В. Г. Профессионализм. Это первое. Как, впрочем, и в любой другой деятельности. И второе — любовь к своему делу, к детям.

Ред. Доводилось ли работать не со светскими хорами?

В. Г. То есть регентовать? Нет. Такой практики у меня не было. Единственно, самому приходилось петь по молодости в церкви, чтобы подзаработать. Правда, предложения поступали разные. Но мне больше нравится работать с юной аудиторией. Поэтому, когда представилась возможность заняться обучением капелланов, я согласился.

Ред. Чувствует ли Ваш коллектив свою востребованность?

В. Г. Не могу ответить односложно… И да, и нет. Порой бывают вообще странные вещи: пройдет рядовой концерт в Органном зале — и вдруг развернутая заметка в газете, а приедешь с какого-нибудь интересного фестиваля — и ничего… Остается надеяться, что в следующем году все будет несколько иначе, ведь Пермь выбрана культурной столицей Поволжья. А наша капелла получила грант с таким же названием — «Культурная столица Поволжья». В октябре 2005 года мы планируем провести совместный концерт с Нижегородским хоровым колледжем «Согреем музыкой сердца».

Ред. Вы недавно как раз вернулись с очередного фестиваля…

В. Г. Да. В Нижнем Новгороде прошел Первый всероссийский хоровой фестиваль — памяти Льва Константиновича Сивухина, профессора Нижегородской консерватории. Были приглашены хоровые коллективы со всей России, и не только мальчишеские. Собралось 25 хоров, знавших и любивших Сивухина. Но об этом движении мало кто знает.

Ред. Может быть, это объясняется тем, что нынче хоровое пение отошло на задний план?

В. Г. Скорее, культурное направление в нашем городе несколько иное. Хотя есть очень много достойных музыкальных коллективов. И что еще примечательно: в каждой музыкальной школе — довольно приличный хор. Это радует. Но зачастую все держится на энтузиазме руководителей, педагогов.

Ред. По профессиональному статусу сопоставимы, пожалуй, лишь три пермских коллектива: Уральский камерный хор, хор «Млада» и Ваша капелла.

В. Г. У нас даже были совместные проекты, например, три года назад «Пушкинский венок» — совместно с Камерным хором. Но мы работаем в несколько ином направлении. Поскольку у нас учебный коллектив, то мы стремимся к тому, чтобы мальчишки попели и духовную музыку, и классику, и современные произведения. Если я сделаю просто развлекательный концерт, то мальчишки что-то потеряют, недополучат. А мы даем классическое хоровое образование, с соблюдением русской певческой традиции, которая выражена и в звуке, и в репертуаре.

Ред. Что самое трудное в работе с мальчишками?

В. Г. Они же непоседы! Это на сцене они ангелочки, а в обычной жизни — обычные ребята.

Ред. Похоже, у Вас есть какой-то секретик, который позволяет привлечь их к себе…

В. Г. Так это само хоровое пение! Мы же одна большая семья. Когда дети приходят в капеллу в шесть лет, и на протяжении семи лет мы с ними постоянно общаемся, переходим вместе из класса в класс, они увлекаются.

Ред. Какое произведение чаще всего просят исполнить на бис?

В. Г. Разные. В зависимости от публики, от нашего исполнения, от того, как выстроена программа.

Ред. Всегда удивляет, как такую большую программу дети исполняют на память…

В. Г. Думаю, что помогает сама музыка. Это и Te Deum Й. Гайдна, и Stabat mater Перголези — прекрасные крупные сочинения. Кроме того, мальчишкам, в силу их особенностей, нужна свобода. Им удобнее петь на память, никакие папки с партитурами чтобы не мешали. Ну, и установку сразу даем на заучивание больших объемов. И потом, прямой контакт между мной и поющими. Ведь в другом концерте я что-то могу сделать по-другому, а они должны быстро почувствовать, сориентироваться.

Ред. А сколько произведений насчитывает репертуар?

В. Г. Он у нас очень большой. Но даже не это главная сложность. Главная трудность, может быть, в том, что ребята постоянно мигрируют. Приходится разучивать «старые» вещи с новенькими.

Ред. Чем руководствуетесь при выборе и трактовке произведения?

В. Г. Прежде всего, оно должно понравиться мне. Я должен понять, что это за музыка, что я хочу донести до слушателя. Например, церковная музыка. Обязательно смотрю, чтобы это была музыка не обиходная, чтобы она слушалась в концертном варианте исполнения. Это значит, что она должна в себе нести что-то еще, кроме оформления храмового действия. А потом увлечь этим мальчишек, перевести со старославянского или латыни.

Ред. Было ли произведение, которое трудно давалось?

В. Г. Как правило, трудность заключается в большом объеме. Иная партитура может насчитывать пятнадцать страниц нотного текста. Например, Te Deum Гайдна. Но за четыре месяца мы этот текст выучили.

Ред. Какая аудитория запомнилась как самая благоприятная?

В. Г. Зал Нижегородской консерватории. Прекрасная акустика! Там и публика благодарная. Все-таки в городе с высокой музыкальной культурой ощущаешь себя совсем по-другому. Чувствуешь, что усилия твои не напрасны. И мальчишки тоже это чувствуют. Когда сидят в зале профессора и аплодируют, искренне восхищаясь…

Ред. Нужна ли культуре цензура?

В. Г. Вообще, культура — это творческая свобода. Но не вседозволенность. Конечно, на все воля художника, но рядом с «модерновыми» постановками должны быть и чисто классические. Что касается хоровой среды, то у нас в Перми в этом плане, слава богу, все хорошо. И каждый слушатель может выбрать для себя подходящее.

Ред. Доводилось ли работать с местными композиторами?

В. Г. Предлагалось несколько произведений, но я в них не нашел того, что меня бы подвигло на исполнение.

Ред. У Вас самого — есть любимый композитор?

В. Г. Одного назвать не могу. Это довольно широкий круг разных авторов.

Ред. Но та музыка, которая была бы приятна в любой момент жизни?

В. Г. Моцарт и Чайковский.

Ред. Ваша работа — управление хором — довольно специфична. В чем черпаете вдохновение?

В. Г. В общении, причем я не ограничиваюсь музыкальной средой. Чем шире круг общения, тем лучше.

Ред. А как хоровая стезя стала Вашим выбором?

В. Г. В пять лет меня привели в хор при Дворце пионеров. Я окончил музыкальную школу в Лысьве, и у меня даже проблемы такой не стояло — куда пойти учиться. Окончил Пермское музыкальное училище, учился у наших хоровых корифеев — Нинель Алексеевны и Юрия Николаевича Пучковых. В Нижегородской консерватории посчастливилось попасть в класс ко Льву Сивухину.

Ред. Есть ли ученики, которые пошли по Вашим стопам?

В. Г. Конечно, и даже уже учатся в консерваториях. Один ученик, поступив сначала на дирижерское отделение Нижегородской консерватории, предпочел все-таки вокальное. Кто-то в Екатеринбурге, кто-то в Гнесинском училище и институте в Москве.

Ред. Может быть, сейчас преждевременно говорить об этом, но готовите ли себе «правую руку» — того, кто смог бы продолжить Ваше дело?

В. Г. Вообще, у меня большая мечта, чтобы в Перми появилось крепкое высшее музыкальное звено. У нас очень много талантливых педагогов, сильное хоровое братство. И общепризнано, что если музыкант из России, то это настоящий музыкант. Но пока ученики уезжают от нас, а хотелось бы, чтобы наши кадры возвращались домой.

15.08.05

Интервью с Василием Грачевым подготовлено совместно с еженедельной деловой газетой «Пермский обозреватель».